Они были первыми! Тайны двух океанов.

   Прошло 43 года с момента сенсационной новости, молниеносно облетевшей весь мир: 12 апреля в Советском Союзе стартовал космический корабль (КК) «Восток» с лётчиком-космонавтом Юрием Алексеевичем Гагариным на борту. С тех пор в печати было много публикаций о первом полёте космонавта вокруг Земли, рассказано о создателях КК и персонале, обеспечившем его успешный старт и посадку. Но всё ли, и обо всех ли участниках обеспечения этого полёта рассказано?

   В целях безопасности жизни первого космонавта его полёт был запланирован на длительность не более одного витка вокруг Земли. Известно, как волновался Главный конструктор перед запуском человека в космос. И мог ли он, Сергей Павлович Королёв, допустить мысль, что при выходе КК «Восток» на орбиту вокруг Земли, дальнейший полёт космонавта может проходить бесконтрольно с учётом максимальной автоматизации режимов управления?

   Предшествующие запуски беспилотных КК с манекенами человека и животными оправдали надежды специалистов и биологов. Но у всех в памяти был случай с первым экспериментальным кораблём, когда в результате неисправности системы ориентации он не стал снижаться на посадку, а, получив дополнительный импульс скорости, перешёл на более высокую орбиту. Могли ли после этого случая С.П.Королёв и его помощники полностью довериться автоматике?

   Выход «Востока» на расчётную орбиту полёта вокруг Земли произошёл над восточными районами страны, здесь же заканчивалась зона радио видимости измери- тельных пунктов. Последним, седьмым, измерительным пунктом на трассе выведения КК была Камчатка. Для двусторонней связи с Гагариным на этом пункте находился старший лейтенант Леонов А.А.(«Заря»). Услышав вызов с «Зари», Гагарин, узнав знакомый голос, ответил: «Привет блондину!». Дальше, как помнят участники сеанса связи, Гагарин продиктовал Леонову информацию о работе бортовых систем кодированным сообщением, и добавил два слова, которые вызвали улыбку на лице Алексея Архиповича. «Кедр» (Ю.Гагарин) сказал: «Использовал АСУ!». Ну что тут такого забавного, подумает читатель? В конкретном случае «АСУ» означало «ассенизационное устройство». Короче говоря, Ю.Гагарин «сходил в туалет». К концу сеанса связи «Заря» передала Гагарину важное сообщение Главного конструктора: «… по результатам измерений — орбита нормальная».

   Впереди оставался продолжительный участок полёта над Тихим океаном и сложный, откровенно говоря, опасный этап полёта, при сходе с орбиты над Атлантикой. Связь с космонавтом прерывалась на 40 минут до самой посадки. Что же было предпринято для контроля безопасности его полёта за пределами зон радиовидимости наземных измерительных пунктов?

   Об этом, рассказывают непосредственные участники контроля полёта Гагарина над Тихим океаном и над Атлантикой, ветераны Морского космического флота.

   Быструшкин В.В. (Ветеран Великой отечественной войны. В 1961 году – начальник экспедиции плавучего телеметрического пункта в Атлантике, оборудованного на теплоходе «Краснодар». Непосредственный участник обеспечения полёта первого космонавта Земли, главный представитель заказчика по строительству специализиро-ванных судов Морского космического флота. Лауреат Государственной премии СССР):

   Шестидесятые годы ХХ века ознаменовались в нашей стране бурным развитием отечественной космонавтики. Десятки институтов были привлечены к конструкторским и испытательным работам по ракетно-космической тематике. Для управления полётом космических аппаратов (КА) был создан командно-измерительный комплекс (КИК), включающий в себя Центр управления полётами (ЦУП) и большую сеть наземных измерительных пунктов (НИПов). Но для обеспечения непрерывной связи космических аппаратов с Землей в любое время суток территории страны было недостаточно. Расчёты баллистиков показали, что, к примеру, из 15-16 суточных витков полёта спутника вокруг Земли 6 проходят вне зоны радиовидимости с территории СССР.

   Со всей очевидностью встала задача создания морских плавучих измерительных пунктов. Так, в подмосковном научно-исследовательском институте была открыта тема о разработке и создании плавучего телеметрического комплекса (ПТК) для участия в проведении измерений в акватории Мирового океана при запусках КА и автоматических межпланетных станций (АМС).

   В короткие по времени сроки (апрель-май 1960 г.) были решены вопросы аренды судов Минморфлота и переоборудования их в плавучие измерительные пункты. Теплоходы (т/х) «Краснодар» и «Ворошилов» у причалов морского торгового порта Одессы; т/х «Долинск» – в Ленинграде. Каждое из судов было оснащено двумя комплектами радио- телеметрических станций «Трал», способными принимать и регистрировать десятки параметров с бортов космических объектов. До того времени эти станции изготавливались только в автомобильном варианте, а для морских условий их не успевали доработать по срокам. Поэтому, автомобильные кузова с размещённой в них аппаратурой, но, разумеется, без шасси, опускали в трюмы теплоходов и крепили там по-морскому. В отдельных трюмах размещали бензоэлектрические агрегаты электропитания станций. Предстоящие запуски АМС (1960г.) не оставляли времени и на поставку другой техники, например, аппаратуры точного времени. А без точной привязки к системе единого времени не могло быть и точных измерений. По договорённости с разработчиками систем космических кораблей было принято решение обеспечить привязку параметров бортовых систем с точностью в пол секунды. Для этого, на первых парах, оказалось достаточным использовать точные морские хронометры с использованием коротковолнового радио-приёмника Р-250. С помощью этого надёжного приёмника ход судового хронометра точно привязывали к начальным меткам Всемирного единого времени.

   Состав экспедиций для работ в условиях заграничного плавания формировался из числа опытных специалистов, способных в сокращённом составе обеспечить сеансы связи на неприспособленных к морским условиям технических средствах.

   В свой первый рейс суда Плавучего телеметрического комплекса вышли 1 августа 1960 года. Без учёта состава экипажа (судовой команды) каждая экспедиция состояла из 10 человек, почти все они были сотрудниками подмосковного НИИ.

   В течение первого четырёхмесячного рейса на судах была отработана технология проведения телеметрических измерений в океанских условиях. Работы по значимым пускам КА состоялись только в следующем, втором рейсе Атлантического комплекса, который начался в январе 1961 года.

   Плавучий телеметрический пункт, теплоход «Краснодар», начальник экспедиции Быструшкин В.В., вышел во второй экспедиционный рейс 6 января 1961 года. Ему, как и другим судам ПТК, была поставлена задача по приёму и контролю телеметрической информации с разгонных блоков межпланетных станций, стартующих с промежуточной околоземной орбиты. Вместе с этим экспедиция готовилась к приёму информации по контролю параметров работы тормозных двигательных установок (ТДУ) КК при сходе их с орбит для посадки на Землю.

   С учётом особой важности предстоящих работ состав экспедиции был усилен специалистами НПО «Энергия» (ОКБ-1) и ОКБ МЭИ (разработчика бортовой и наземной аппаратуры). Натренированная в предыдущих рейсах экспедиция была способна не только принять и расшифровать информацию с КА, но и проанализировать полученные данные с целью рекомендаций Центру управления. Для слаженности работы проводились ежедневные тренировки операторов по обработке материалов регистрации и оперативной выдаче информации в ЦУП, который в то время также размещался на территории НИИ. Информация о полученных результатах измерений кодировалась в телеграммы и передавалась судовым радиооператором – ключом. Тут следует отметить, мощность передатчиков судовых радиостанции была невелика. А радиосвязь в районах работ была ненадёжной, из-за неблагоприятных условий распространения радиоволн. Она могла вообще отсутствовать в течение нескольких часов в сутки, поэтому во время тренировок судовые радисты использовали в качестве ретрансляторов радиостанции других судов, в том числе радиостанцию посёлка Мирный в Антарктиде. Готовые телеграммы немед- ленно передавались ключом по радио и через минуту они были на столе ЦУПа.

   В обстановке срочности и секретности экспедиционные суда ПТК выходили в рейсы под флагом Совтрансфлота с легендой «снабжения тарой советских рыбаков». Поэтому вся аппаратура экспедиций пряталась в закрытых трюмах. А там, не только не было установок кондиционирования воздуха, но даже элементарной вентиляции. Телеметрические станции не были приспособлены к работе в условиях повышенной температуры и влажности, а работать было нужно в тропической зоне океана. Возникновение неисправностей и отказов техники в этих условиях были неизбежны. Чаще всего выходили из строя трансформаторы силовых блоков энергоёмких станций. С учётом этого, были изготовлены, почти кустарно, такие же запасные трансформаторы. Их использовали во время тренировочных включений станций, а «штатные» трансформаторы берегли для реальных работ. Эта ситуация доставляла хлопоты, но повышала надёжность безотказной работы аппаратуры во время рабочих сеансов связи.

   Люди, впервые попавшие в тропики, не сразу к ним привыкали. Условия жизни и работы на первенцах Морского космического флота были отнюдь не комфортными. Выделенные в аренду суда, постройки двадцатых годов прошлого века, не были приспособлены к работам в условиях тропиков. Сотрудники экспедиций работали в необорудованных грузовых трюмах под главной палубой, которая с утра раскалялась под горячими лучами тропического солнца. Чтобы избежать тепловых ударов, а такие были, тренировки и включение аппаратуры старались проводить в утреннее и ночное время. Внутри трюмов была высокая влажность, духота, а невыносимая жара усугублялась теплом включённой аппаратуры. В таких условиях случалось и самовозгорание техники. Моряки выходили на работу без верхней одежды. Чтобы стекающий пот не щекотал кожу, на шею повязывали платочек, а на поясницу — вафельное полотенце.

   Движимые чувством ответственности и гордости за причастность к освоению космоса сотрудники экспедиции и экипажа судна, делали всё, что в их силах, чтобы подготовить себя и технику к предстоящим работам. Именно в это время и в таких условиях рождались интересные предложения по усовершенствованию плавучих измерительных средств, которые были использованы в проектах создания и строительства новых специализированных судов Морского космического флота.

   12 февраля 1961 года моряки трёх плавучих измерительных пунктов успешно выполнили работу по контролю запуска межпланетной станции «Венера-1» (1ВА№2) и получили благодарную телеграмму от Государственной комиссии и Главного конструктора. Путь к планетам Солнечной системы был открыт!

   14 февраля т/х «Краснодар» дали разрешение на заход для пополнения запасов продо-вольствия и воды на остров Святой Елены. Члены экспедиции и команда судна восприняли разрешение посетить этот экзотический остров как поощрение за выполнен-ную работу.

   «С рассветом 18 февраля, когда на горизонте бесконечного водного пространства появилось солнце, по курсу судна возник таинственный остров с крутыми скалами. Его гористая верхушка, казалось, удерживала собой плывущие над океаном облака. Приблизившись, мы увидели крутые чёрные утёсы, и лишь кое-где в расщелинах между ними пробивалась зелень. Блаженные улыбки мгновенно слетели с лиц первооткрывателей.

   Обогнув остров с юга, приблизились к точке рейдовой стоянки, едва заметному городку между скал, порту Джеймстаун. Бросили якорь.

   Для оформления необходимых формальностей на борт судна прибыли «гости»: официальный представитель порта, французский консул, английский губернатор. Через час наши моряки сошли на берег, а руководство судна было, подчёркнуто вежливо, приглашено на приём к французскому консулу. Он охотно взялся за решение всех наших проблем. На приёме у консула были капитан судна, его помощники и я, «коммерческий директор» (начальник экспедиции). Резиденция консула размещалась в одном из крыльев разноэтажного домика, в одном из которых находится последняя «квартира» Наполеона. Небольшой участок с зелёными газонами и стриженым кустарником, на котором находится это строение – постоянная собственность Франции. Экскурсию по дому-музею Наполеона провёл сам консул. Просматривая Книгу отзывов посетителей музея, обнаружили запомнившуюся нам запись. Её оставил матрос советского парусника «Товарищ», посетившего остров в 1957 году: «Не пошёл бы на Россию, не попал бы на Елену!». После осмотра дома-музея, в тихом отдалённом уголке острова нам показали старую могилу Наполеона.

   Получив необходимое снабжение и короткий отдых, снова вернулись в точку работы. Планировались работы с беспилотными космическими кораблями, последними перед запуском человека в космос».

   9 марта состоялась работа по посадке объекта 3КА №1, четвёртого беспилотного КК. Программа полёта была выполнена, аппаратура на борту работала безотказно.

   25 марта работали по пятому, последнему беспилотному КК 3КА №2, завершающему ЛКИ КК «Восток». Программа полёта выполнена. СА с собакой «Звёздочкой» (это имя ей дал Юрий Гагарин) нормально приземлился, а манекен человека — катапультировался. Сигнал с борта был устойчивым. Информацию приняли с высокой точностью и оперативно выдали в ЦУП по отработанной на тренировках схеме. С этого момента у судов ПТК НИИ-4, «Краснодара», «Ворошилова» и «Долинска», совместно участвовавших во всех работах, начался самый ответственный этап второго экспедиционного рейса – подготовка к работе по первому пилотируемому космическому кораблю. Суда получили координаты рабочих точек в акватории Гвинейского залива Атлантики, тут они должны были отследить работу бортовых систем на участке посадки.

   К 12 апреля плавучий телеметрический пункт, т/х «Краснодар», расположился в точке океана с координатами 10 гр. 10 мин. Южной широты, 03 гр. 30 мин. Восточной долготы.

   С учётом присутствия в составе экспедиции т/х «Краснодар» наиболее опытных специалистов, он назначался главным в составе комплекса. Южнее по трассе, в полутора тысячах километров от «Краснодара» получил рабочую точку т/х «Ворошилов». Точка работы «Ворошилова» позволяла ему первым зафиксировать приём телеметрии, если бы вдруг на борту программа посадки могла включиться с опережением. Т/х «Долинск» занял своё рабочее место севернее острова Фернандо-По (Вблизи Камеруна). Его зона радио- видимости позволяла зафиксировать работу бортовой телеметрии в случае задержки времени включения ТДУ. Такая расстановка судов ПТК позволяла с запасом по времени вести приём телеметрии от начала включения системы бортовой ориентации до конца работы ТДУ при входе КК в плотные слои атмосферы.

   До 12 апреля проходили ежедневные тренировки операторов, и только антенные устройства станций «Трал», в связи с требованиями режима секретности, продолжали оставаться в разобранном виде зачехлёнными брезентом. Суда комплекса не были объявлены в ТАСС ни научными, ни экспедиционными. Они, согласно легенде, по-прежнему оставались как бы судами Минморфлота, снабженцами тарой советских рыбаков. Поэтому антенны телеметрических станций разрешалось монтировать на крыльях капи- танских мостиков судов лишь за два часа до начала реальных работ.

   Приближался памятный день. По настроению членов экспедиции судовая команда предчувствовала, ожидается что-то необычное и очень ответственное, Все старались чётко выполнять обязанности по своим заведованиям. 12 апреля антенны смонтировали раньше обычного, проверили их на работу от имитатора, провели проверку работы источников основного и резервного электропитания. В 08.00 по Московскому времени операторы заняли рабочие места. В самом знойном районе Атлантики, Гвинейском заливе, потекли томительные минуты ожидания телеграммы о времени запуска космического корабля 3КА №3.

   А в это время, на борту кораблей ВМФ Тихоокеанского флота происходила аналогич-ная работа. Четвёртая Тихоокеанская гидрографическая экспедиции» — название соединения кораблей, оно придумано было для чересчур любопытных. Флотилия из четырёх военных кораблей родилась ещё раньше ПТК в результате осуществления НИР «Акватория», разработанной сотрудниками того же подмосковного НИИ ещё в 1958 году. После успешных отстрелов королёвской ракеты Р-7 в район Камчатки стало очевидным, что для испытаний новых отечественных ракет на полную дальность, до 14000 тысяч километров, необходимо создать полигон в центральной части Тихого океана. Для измерений точности падения головных частей новых межконтинентальных баллистических ракет (МБР) в 1959 году и были построены плавучие измерительные пункты – экспедиционные океанографические суда «Сибирь», «Сахалин», «Сучан» и «Чукотка».

   О проведении испытаний советских ракет оповещалось в сообщениях ТАСС. Заблаговременно и точно указывались координаты района, время проведения испытаний. Это делалось в целях безопасности мореплавания и воздушных полётов, чтобы суда и самолёты иностранных государств в указанное время не оказались бы в районе испытаний. Игнорировали эти сообщения только США. Их разведывательные самолёты появлялись над районом по несколько раз в сутки, а сторожевые корабли радиолокацион- ного дозора опекали советских моряков круглосуточно. Американцам не только хотелось знать, не блефуют ли русские, увидеть ту самую «Кузькину мать», о которой однажды заявил Никита Сергеевич Хрущёв на заседании ООН. Они стремились зафиксировать полёт наших ракет, подобрать на воде что-то для них существенное. А головные части советских МБР начинённые тротилом, коснувшись поверхности воды, взрывались точно в заданном районе. На десятки метров над океаном взлетал водяной столб, и поверхность воды подкрашивалась пятном разбрызганной жёлтой краски. Нередко, пренебрегая предупреждениями и подвергая себя опасности, американские корабли заранее заходили в район измерений между советскими кораблями. Тут важно добавить, по мере успешных пусков наших МБР, дистанция между нашими кораблями постоянно сокращалась, и они находились уже в прямой видимости.

   В 1963 году состав Тихоокеанского флота пополняется новыми кораблями-измерителями (ТОГЭ-5): ЭОС «Чажма», ЭОС «Чумикан».

В связи со строительством новых советских стратегических ракет с улучшенными характеристиками совершенствуется и Тихоокеанский измерительный комплекс, в его состав в 1984, 1990 годах входят новые корабли измерительного комплекса: «Маршал Неделин», «Маршал Крылов».

   Максюта Юрий Иванович (Вице-адмирал, командир экспедиции первого отдельного морского плавучего измерительного комплекса ВМФ СССР, ветеран Великой отечествен- ной войны, Лауреат государственной премии СССР):

   «Февраль 1961 года. Борт ЭОС «Сибирь», флагманского корабля ТОГЭ-4.

   Специальный отряд советских экспедиционных океанографических судов возвращался на свою базу. Позади полуторамесячная работа, связанная с измерениями параметров полёта головных частей новых боевых ракет. Моряки устали от каприза океана. Февраль в сороковых широтах Тихого океана славится особым постоянством погоды: непрерывный шторм 6-8 баллов. Но не изматывающая качка, ни крен, достигающий порой 40 градусов, не были помехой работе морским исследователям. Специалисты занимались расшифровкой полученных данных, готовили отчёты и жили возвращением на Камчатку. Настроение у всех было приподнятое, боевая задача была выполнена, щемящее чувство тоски по дому манило к родным берегам.

   Отряд держал курс на север, до Петропавловска оставалось несколько суток хода.

   Из штаба на борт флагмана поступила телеграмма: «Отставить возвращение, задержаться в районе». Сразу вспомнились слова Главного конструктора, сказанные руководителям экспедиций на совещании в конце 1960 года: — «Мы высоко ценим вашу работу. Спасибо, — говорил С.П.Королёв, — но впереди сложная работа. Она более ответственная. Права на ошибку нет. Нужна исключительная точность. Вы понимаете, о чём я говорю? Речь идёт о качественно новом эксперименте в космосе».

   Тогда мы поняли: скоро полетит человек. Ещё перед выходом в плавание меня предупредили: с получением особой телеграммы у Вас возможны изменения в планах рейса, подробности в опечатанном конверте, который вскроете, получив особое распоряжение. И вот оно поступило! Вскрыв пакет с документацией, не без волнения узнали, предстоит работа по космическому кораблю с человеком на борту.

   В документах указывались координаты точек работы судов, технология работы, порядок передачи экстренной и текущей информации. Особое внимание обращалось на срочность снятия телеметрических параметров о состоянии здоровья космонавта. Среди бумаг особое внимание обратил на себя лист с рисунком, где был изображён контур человека в скафандре, напоминающем водолазный костюм. На скафандре было проставлено около десятка точек с номерами телеметрических каналов: частота пульса и дыхания космонавта, давление и температура внутри скафандра и другие.

   В качестве основной задачи нам было необходимо принять и срочно передать по радиоканалам в Тюратам (Байконур) и Центр управления (Подмосковье) состояние двух параметров: частоты пульса и дыхания. В схеме расстановки судов по точкам работы обратило на себя внимание необычное построение судов. Если в районе падения МБР суда располагались кучно, на небольшом удалении друг от друга, то теперь требовалось расставить их вдоль трассы полёта космического корабля, от сорокового градуса северной широты до восьмого градуса южной широты с интервалами 700 – 900 миль. Для прибытия в эти точки к 12 апреля времени оставалось мало, поэтому совещание на борту флагмана было коротким. Корабли разошлись по своим курсам, их повели опытные моряки, за плечами которых не одна «кругосветка».

   Следующая, разъяснительная телеграмма штаба, требовала при выполнении основной задачи (при необходимости) вступить в двустороннюю связь с космонавтом, быть готовыми к использованию корабельных вертолётов, плавсредств и обеспечению поисково-спасательных работ в необходимом масштабе.

   Двигаясь в рабочие точки, проводили тренировки предстоящей работы. Реально принимаемые станцией «Трал-К» телеметрические параметры записывались на киноплёнках фоторегистраторов. В темпе приёма сигнала каждый канал можно отслеживать на электронных трубках визуального наблюдения. Среди множества параметров о работе бортовых систем космического корабля Центр управления, в оперативном порядке, интересовали только два параметра. Во время проведения тренировок на станциях родилось ценное рационализаторское предложение. Оно позволяло передать информацию в темпе приёма сигнала. Значения двух интересующих ЦУП параметров можно было снять визуально, с экранов индикаторов электронной лучевой трубки (ЭЛТ), и в темпе приёма сигнала передать их значения в Центр.

   Телеметрический сигнал с КА на экране ЭЛТ похож на гребёнку, лежащую зубцами вверх. Зубцы разной высоты сигнализируют работу датчиков непрерывных сигналов. Переменные величины отображаются на трубке пичками изменяемой высоты, их вертикали подпрыгивают снизу вверх с частотой изменения этих параметров.

   Точно зная определённое место положения на гребёнке интересующего канала, можно измерить частоту его изменения. Для этого было достаточно, запустив секундомер, просчитать количество пиковых значений канала в минуту. Это и было простым рационализаторским предложением. Используя на тренировках сигнал бортового имитатора, на ЭЛТ станций заранее сделали бумажные наклейки-указатели для безошибочного нахождения двух важных параметров при реальной работе.

   Наступило 12 апреля. Фоторегистраторы станции «Трал-К» зарядили кинолентой, в фотолаборатории задействовали проявочную машину, в лаборатории дешифровки приготовили бланки для описания параметров.

   По 30-минутной готовности на кораблях объявили боевую тревогу, операторы заняли свои рабочие места, включили станции. Поступила циркулярная телеграмма из Тюратама, её зачитали по судовой трансляции: «Точное время старта 9 часов, 6 минут 59,7 сек.». Старт состоялся, а значит, через 25-30 минут космический корабль будет в зоне нашей радиовидимости.

   Подошло время «ноль», начала нашего приёма информации. Отдаётся команда: «Антенны в первую точку целеуказаний!» Рука оператора на ручке подстройки АРУ приёмника станции. Подаётся команда: «Протяжка, запись!» Все фоторегистраторы тихо застрекотали. От нарастающего волнения застучало в висках. Кажется, и время вышло, а сигнала нет и нет. Вдруг, на экранах ЭЛТ замелькала россыпь, стрелка АРУ энергично заходила влево вправо. Ещё несколько плавных движений ручкой подстройки и на трубках индикаторов появился знакомый по тренировкам устойчивый сигнал в виде гребёнки со сломанными зубьями. Сердце забилось радостно. Приёмник станции переключён на автомат (АРУ), оператор докладывает на КП: «Есть устойчивый сигнал». Далее всё как на тренировках. Начальник станции быстро находит среди пичков сигнала параметр пульса, выкрикивает «Ноль», старшина станции нажимает кнопку секундомера, идёт отсчёт пичков до конца текущей минуты. Через 60 сек. старшина командует: «Стоп». Начальник — называет цифру: «76». Она вносится в заранее подготовленный бланк и по телеграфу срочно передаётся в ЦУП и Тюратам. Таким же образом отсчитан параметр дыхания. Через последующие 60 секунд счёт прервался на цифре «22», которая стремительно вписана в следующую телеграмму. Таким образом, следящие за полётом космонавта специалисты ЦУПа и Главный конструктор, сидящий в бункере космодрома получили нужную информацию в темпе её приёма.

   Работа продолжается, на всякий случай ещё раз, для проверки себя, обсчитали пульс и дыхание, всё совпадает. Через пять – шесть минут сигнал «посыпал» шумами и пропал, космический корабль скрылся за горизонтом. В это время контроль его полёта осуществлял другой наш корабль, и так далее по эстафете. Космонавт не вызвал корабли на связь, а это говорило о том, как говорят моряки, на борту всё идёт по штатному расписанию. Наша работа на этом не закончилась, проявляются киноленты, на столах дешифровщиков снимаются отдельные параметры по запросам из Центра.

   После отбоя «Боевой тревоги» офицеры и матросы высыпали на верхнюю палубу, выражая свой бесконечный восторг очередному успеху советской космонавтики. Всех тогда особенно волновал один вопрос: кто же он, этот советский Колумб 20-го века, взлетевший на ракете в Поднебесную?

   У диаскопов дешифровщики снимали звучащие музыкой параметры о работе бортовых систем и жизнедеятельности космонавта. Их тоже волновал только один вопрос: кто он, когда приземлится. Вдруг по судовой трансляции раздались позывные Кремля. Все замерли от волнения, а знакомый всем голос Левитана прозвучал раскатом грома: «Сообщение ТАСС. Сегодня в Советском Союзе, … — советский гражданин, майор Гагарин Юрий Алексеевич ».

   Корабли взяли курс к родным берегам. Портрет космонавта увидели в газетах, когда вернулись в Петропавловск-Камчатский.

   Быструшкин В.В. (12 апреля, 09.40 МСК — Московское время, борт т/х «Краснодар»):

   Получили телеграмму из ЦУПа: «Старт успешный, корабль выведен на орбиту, его пилотирует космонавт Юрий Гагарин».

   Погода в районе работы в этот день не отличалась от других дней года на экваторе, яркий солнечный день, штиль. Судно медленным ходом идёт курсом на юго-запад, антенны выставлены по целеуказаниям. Через час после старта с «Востока» приняли устойчивый сигнал. Система ориентации КК на посадку работала нормально. Операторы станции «Трал» в темпе приёма сигнала визуально зафиксировали прохождение команд на включение тормозного двигателя (команда КЗ) и выключение двигателя (команда ГК). Точно зафиксирована продолжительность работы тормозной двигательной установки. Телеграммы оперативных донесений срочно переданы в Москву, через две – три минуты от начала приёма телеметрии они были в ЦУПе. Посадка КК «Восток» проходила по заданной программе, и из наших донесений было видно, корабль должен приземлиться в расчётной точке.

   В душном трюме ещё долго кипела работа: в фотолаборатории продолжали проявку многометровых отрезков киноплёнки. Ещё сырую, не высохшую до конца ленту дешифровщики просматривали на столах, анализировали параметры работы бортовых систем корабля для передачи в ЦУП второго потока телеметрических измерений.

   На судне царила атмосфера радости и гордости за новый успех в освоении космоса. Первый помощник капитана к этому моменту успел вывесить огромный транспарант: «Да здравствует первый в Мире космонавт Юрий Гагарин!» и торжественно провёл импровизированный митинг.

   7 мая т\х «Краснодар» прибыл в Одессу. Экспедицию встречали представители Института, материалы регистрации по КК 3КА №№ 1,2,3 были переданы им для дальнейшего детального анализа работы бортовых систем космических кораблей.

   Прошло много лет, на смену наспех оборудованным судам пришли комфортабельные, оснащённые совершенной техникой научно-исследовательские суда Космического флота. Новые плавучие измерительные пункты и новейшие плавучие командно-измерительные комплексы внесли огромный вклад в развитие советской космонавтики. Такие научно-исследовательские суда, как «Космонавт Владимир Комаров», «Академик Сергей Королёв», «Космонавт Юрий Гагарин», способные «достать» своими антеннами Луну, известны во всём мире. Я горжусь тем, что строил эти уникальные суда. Без них во времена бурного развития советской космонавтики не обходились стыковки и посадки, они могли автономно управлять полётом космических станций. В их проектировании и строительстве был учтён и мой личный опыт, накопленный в тех, «закрытых» от постороннего глаза, рейсах на первых судах Атлантического измерительного комплекса.

В начало статьи